Перед катастрофой
Страница 2

История » История халифата » Перед катастрофой

Низам ал‑Мульк старался примирить победителей и побеждённых, и, по мере возможности, поддерживал справедливость; он оставил после себя знаменитую "Книгу о правлении", "Сийасет‑наме", ставшую источником мудрости для властителей Востока. "Государям надлежит блюсти божье благоволение, – писал Низам ал‑Мульк, – а благоволение господа заключается в милостях, оказываемых людям и справедливости, распространяемой среди них". Великий визирь писал о том, что земля должна принадлежать государству и даваться крестьянам в пользование, что налог должен быть умеренным и собираться без насилия, что нужно помогать обедневшим крестьянам и неусыпно следить за чиновниками – дабы они не притесняли простой народ. Нужно постоянно проводить переписи, кадастры и проверки; необходимо повсюду иметь шпионов‑осведомителей, дабы государь знал о всём – "даже если кто за 500 фарсангов отсюда несправедливо отнял торбу сена", – и "дабы люди знали, что государь – неусыпен".

Низам ал‑Мульк старался приручить хищных кочевников и, в рамках социального синтеза, превратить их в военное сословие Империи. Однако ему не удалось смирить аппетиты завоевателей; тюркское войско на своих сходках грозно требовало раздела добычи и предоставления каждому воину "икта " – права собирать часть податей с выделенных ему деревень. Икта существовали и раньше, но они были подконтрольны казне, и чиновники, так же, как и на других землях, переписывали в этих владениях крестьянские дворы и собирали с них налоги – правда, налоги устанавливались меньше обычных, так, чтобы дать возможность владельцу икта взять свою, строго ограниченную долю. Низам ал‑Мульк был вынужден раздать 46 тысяч икта, но, как не увещевал он воинов, они сразу же принялись грабить крестьян. Они называли сельчан «райатами», «скотом на пастбище», выколачивали налоги плетьми и насиловали женщин.

Начались крестьянские восстания. Снова подняли голову шииты, и посылаемые из Каира агитаторы‑даи ходили по деревням, возбуждая народ. В 1090 году отряд повстанцев во главе с даи Хасаном ибн Саббахом овладел крепостью Аламут в прикаспийских горах. Плохо вооружённые повстанцы не могли сражаться с тюрками в открытом поле и единственное, что оставалось отчаявшимся крестьянам – это индивидуальный террор. Хасан ибн Саббах посылал из Аламута "жертвующих собой", "фидаев", со спрятанными под одеждой длинными ножами, и эти фидаи месяцами и годами караулили тюркских вождей. Если "жертвующие собой" убивали врага и оставались в живых, то по возвращении в Аламут в их честь устраивались семидневные празднества, крепость расцвечивалась огнями, и на площадях устанавливали пиршественные столы. Погибшим фидаям было уготовано место в раю, и, чтобы показать им, что такое рай, в укромной долине был создан великолепный сад с позолоченными дворцами и фонтанами, бьющими вином. Никто не знал о существовании этого сада; юношей, которых готовили в фидаи, усыпляли гашишем и сонными приносили туда; они думали, что оказались в раю и принимали ласкавших их девушек за райских гурий. Потом их снова усыпляли, относили обратно и клали на то же место; они верили, что всё, произошедшее с ними – сон, и были готовы отдать жизнь, чтобы снова попасть в рай. За употребление гашиша фидаев впоследствии стали называть "гашашинами" или "асассинами"; это слово вошло в европейские языки как синоним убийцы.

В 1092 году фидаи убили великого визиря Низам ал‑Мулька; в этом же году умер, вероятно от яда, султан Мелик‑шах (1072‑92). Тюркские племена окончательно вышли из подчинения властям и, сражаясь под знамёнами разных султанов, принялись грабить города и разорять страну. Междоусобные войны продолжались больше столетия, и лишь в начале XIII века шах Хорезма Мухаммед снова объединил восточный Иран. Многие надеялись, что время смут осталось позади, но оказалось, что эти несчастья были лишь прелюдией катастрофы, масштабы которой заставили содрогнуться человечество. Давление в Великой Степи всё повышалось и там, в её глубине, гудел вулкан, готовившийся излить на мир потоки лавы. Сквозь блики пламени и клубы дыма оттуда доносился шум сражений, и окружающие народы шёпотом передавали друг другу страшное имя воцарившегося там Владыки Преисподней.

Страницы: 1 2 3

Внешняя политика России в начале XX в.
В 1894–1895 гг. Япония начала, а в 1897 г. Германия продолжила территориальные захваты в Китае, что послужило сигналом для англичан, французов, португальцев, занявших ряд портов на китайском берегу. Не осталась в стороне и Россия, но она - в отличие от других - делала упор не на военные, а на политические методы. Воспользовавшись заключ ...

Ледовое побоище.
В это время Александр во главе нижегородской дружины дрался с немецкими захватчиками. Пскова не отбил, но очистил от немцев Копорье. После таких действий восточных и западных соседей Руси и великого князя владимирского Ярослава встал вопрос: как вести борьбу на все стороны. Анализируя военно-политическую обстановку того времени, Ярослав ...

Тридцатилетняя война (1529—1559)
До XVI в. Адал является торговой периферией Эфиопии. Благосостояние многих кочевых племен Адала зависело от караванной торговли с Эфиопией, и эти связи образовывали единую экономическую систему. Эфиопия и Адал сосуществовали, нуждаясь друг в друге. Иногда султаны Адала добровольно соглашались быть данниками эфиопских императоров. Однако ...