Древняя Русь и Византия. Особенности русско-византийских контактов в эпоху Ярослава Мудрого
Страница 3

История » Международные отношения Киевской Руси X – нач. XII вв. » Древняя Русь и Византия. Особенности русско-византийских контактов в эпоху Ярослава Мудрого

Ни русские, ни византийские источники даже не намекают на какие-либо территориальные притязания Ярослава к Византии. Очевидно, до тех пор пока обе стороны выполняли принятые союзные обязательства, речь о Корсуне не шла, но как только между ними обнаружились противоречия, мог всплыть и этот вопрос. Поэтому следует учитывать, что Херсонес мог стать одним из звеньев в цепи событий 1043-1045 годов.

Существует ряд свидетельств, что какое-то отношение Ярослав и его сын Владимир к Херсонесу имели.

При Ярославе в Киеве появляются предметы (гробница Ярослава и другие мраморные саркофаги Софийского собора), по наблюдению ряда специалистов, относящиеся к кругу памятников искусства Причерноморья. К тому же времени относится крупная партия икон и предметов церковной утвари Новгорода (многие из них сохранились до наших дней), именуемые "корсунскими древностями".

Ряд древнейших памятников, сохранившихся до наших дней в Софийском соборе Новгорода, также, несомненно, византийского происхождения. Однако появление их здесь не нашло до сих пор объяснения и представляется загадочным. В самом деле, каким образом оказались на севере Руси медные, так называемые Корсунские врата, украшающие вход в Рождественский придел Софийского собора и орнаментованные мотивом процветшего креста? Наличие "корсунских древностей" в Софийском соборе заставляет предполагать, что за этими полулегендарными известиями скрываются какие-то реальные факты.

Кто же этот князь, которому удалось вывезти из Корсуня едва ли не полный комплект самой разнообразной утвари, составившей внутреннее убранство Софии Новгородской? Некоторые легенды позднейшего происхождения связывают этот факт с именем Владимира Святославича, с его Корсунским походом. Однако "Повесть временных лет" отмечает, что Владимир отдал все в построенную им церковь Богородицы: "Вдав туда все, еже бе взял в Корсуни: иконы, и съсуды, и кресты". Тем более не мог попасть в Новгород главный трофей - "врата покореного города". Кроме того, комплекс новгородских предметов иной, чем киевских.

Наконец, весьма существенно, что круг памятников иконописи из числа "корсунских древностей" не выводит нас за пределы XI в., следовательно, Владимиром Святославичем они не могли быть привезены. Возникает вопрос: не связано ли появление "корсунских древностей" Новгорода, как и мощей Климента в Киеве, с событиями 40-х годов XI века?

Приведенный ряд свидетельств, равно как и более поздние предания, взятые в совокупности, отчетливо проецируются именно на события 40-х годов XI века. Между ними устанавливается связь, которая позволяет высказать гипотезу, что военные действия русских не ограничились неудачным походом 1043 г., а имели дальнейшее развитие и не позднее чем в 1044 г. Херсонес, как и полвека назад, снова был взят и опустошен русскими. Поход на Херсонес и взятие его могли предшествовать закладке такого здания, каким был Софийский собор Новгорода. Местное новгородское предание прямо связывает построение собора с победой над греками. Закладка его в 1045 г. совпадает с предполагаемым годом заключения мира с Византией. Вполне допустимо предположить, что установленные в Новгородской Софии "корсунские древности" были напоминанием о военной славе новгородцев.

Убедительным представляется предположение И. Н. Жданова о том, что к событиям русско-византийской войны середины XI в. восходит древняя основа "Сказания о князьях Владимирских". "С большой вероятностью можно предположить, - пишет он, - что составитель Сказания о венце смешал Владимира Мономаха с Владимиром Ярославичем"[37]. В справедливости данного предположения убеждает и присутствие в этом сочинении третьего действующего лица, кроме Константина Мономаха и князя Владимира, - патриарха Кирулария.

Но Владимир Мономах Корсунской земли не воевал, и эти предания, возможно, восходят к походам Владимира Ярославича. Имя князя Владимира (Ярославича) могло способствовать слиянию некоторых былин о нем с Владимировым циклом. Могло ли случиться, чтобы такое важное событие в жизни Руси, как последний поход на Византию, не оставило следа в устном поэтическом творчестве в эпоху расцвета былинного эпоса? Возможность смешения Владимира Ярославича и Владимира Святославича усугублялась сходством общей ситуации: как и его знаменитый дед, Владимир-внук также сумел заполучить царственную невесту (только не для себя, а для своего брата). Этого обычно добивались в результате военной победы. В чем она могла заключаться?

Страницы: 1 2 3 4

Французская экспансия
Появление первых французских факторий на берегах реки Сенегал восходит к XVII в. Сенегал был использован как плацдарм для проникновения в области, населенные народами волоф, тукулер, Мандинго. В 40-е годы XIX в. Фактории и небольшие гарнизоны французских войск появились на Берегу Слоновой Кости, на Невольничьем Берегу, где купцы из Нант ...

Индуизм
Реформация индуизма происходила в многоукладном обществе с весьма давними и глубоко укоренившимися традиционными устоями, чья живучесть поддерживалась кастовой системой с ее четкой конфессионально-социальной (и даже этносоциальной) стратификацией. Интенсивность колониально-капиталистической эксплуатации Индии в целом и индусского населе ...

Бруней
Бруней являлся одним из первых княжеств, образованных переселившимися на север о. Калимантан этническими малайцами, перенесшими сюда цивилизационные особенности своей исторической родины. В XV в. там укрепился ислам и тогда же была образована династия султанов Брунея, находящаяся там бессменно у власти вплоть до наших дней. Бру-нейский ...